Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Политика френдования! :)

Итак... будем знакомы! Кто хочет взаимно зафрендиться/познакомиться черкайте сюда. Зовите меня по нику - Дейл и на большинстве ресурсов я под этим и ему подобными никами. Вся инфа, которую считаю нужным открыть (она будет обновляться) - в профиле. Особо близким друзьям сообщу о себе побольше, но не всю био ессно. Если френжу не сразу - значит не успеваю, реальную жизнь никто не отменял, в инете круглосуточно "живут" интернет - зависимые, таковым не являюсь. Если не френжу совсем - без обид (в инете ваще глупо на кого-то обижаться, так же как на надпись на заборе). Кто хочет - сочиню стихи на любую тему, поздравления - заявы тоже оставляйте туточки.

П.С. - ненавистники (особенно ПГМ-нутые) домашних и диких животных, Пусси Райот, феминисток, суфражисток, амазонок, мистики, фентези, фантастики, аниме, эротики, секса, девочек би и лесби, массажисток эротического массажа, стриптизёрш, проституток, свободных отношений, тату и пирсинга и т.д. и т.п. - ВЫ ТОЧНО ОШИБЛИСЬ ДВЕРЬЮ! Приют для одержимых - это туда =>, хотя такое уже не лечится, ну или как вариант можете все свои садо-мазо наклонности к себе любимым применить - вы только посмотрите какую мерзость вы пишите - сатанисты и Ку-клукс-клановцы нервно курят в сторонке! Кстати среди сатанистов по иронии судьбы тоже есть неплохие люди (уж всяко получше таких как вы) и я хоть и атеист готов пообщаться, а при нахождении общего языка и френднуться с таковыми. К готам, байкерам, неформалам... отношусь гуд - они ни в каком месте не хуже остальных "как бэ нормальных" людей, а кое в чём и получше будут. К проституткам, порноактриссам, моделям... тоже отношусь с уважением, но не к блядям! Это 2 соооовсем разные вещи - кто не в теме обьясню отличия...

П.П.С. - геев и "парней" би не люблю, но и не трогаю, пока ко мне сами не лезут, не указываю где и как им ходить. Жёстко не признаю ПГМ-нутых, особенно возомнивших по собственному невежеству, что РПЦ - это наше (ваше) всё и с него началась Россия. Аналогично не воспринимаю муслимство и коммунячество. Уважаю античность с древнегреческими богами, древнерусские времена когда Солнце звалось Ярило и средневековье (не забывая при этом об обратной стороне медали тех времён, а идеального времени никогда и не было за всю человечью хистори).

APD1: иногда моя младшая сестрёнка тоже заходит с моего профиля, а в последнее время всё чаще и чаще :), просто ей лениво заводить второй аккаунт, да и прикола ради, оттого посты/комменты бывают разных стилей, не то чтоб я это поощрял (индивидуальность никто не отменял) но и не запрещаю :)

APD2: братик подвинься! ;) Меня зовут Нора, я эмо, неформалка, обожаю дреды, афрокосички, тату, пирсинг, стиль гото-панк, ирокезы, крашенные чёлки, ролики, велики, моцики, музон разный от рока и тяжёлого металла до романтического ноктюрна, кино - от комедий до ужастиков, аниме обожаю, видеоигры в стиле экшен, логические, сражалки - мечемахаловки. Особенно те, что от лица вампирши или рыцаря. Полит. предпочтения либертарианские, а ваще я аполитична, атеистична, феминистична (сябки братику, что привёл меня вслед за собой в фем - движение, а я ему первому открыла (даже раньше самых близких подруг) что я лесби. По ориентации я тру-лесби, кому не нравки - досвидалки! Нравлюсь сама себе такой какая я есть, брат и папа нормик к этому относятся, а до чужих думок мне никода дела не было и не будет! Без в/п, чайлдфри, хохотушка и приколистка пожизни! Мужской пол не френжу из принципа, мудаческий - тем паче! Так что если вдруг внезапно попали в отверженные-незафренженные, а то и ампутированные/кастрированные-заблокированные - значит это я в студии за пультом! :)</lj-userpic>

Виктор Точинов Остров без сокровищ (роман-расследование)

Виктор Точинов
Остров без сокровищ (роман-расследование)

Предисловие
Код Стивенсона
Читать в зрелом возрасте книги, любимые в детстве и юности, – занятие неблагодарное. Можно весьма и весьма разочароваться: тот же текст, те же иллюстрации и обложка та же, разве что бумага чуть-чуть пожелтела… И всё не так. Исчезло чудо, превращавшее бумагу и типографскую краску в манящий увлекательный мир, заставлявшее торопливо перелистывать страницу за страницей…
Оно, чудо, еще здесь. Но уже не для нас. Древний грек по имени Гераклит изрек: в одну реку дважды не войти, – и в течение тысячелетий фразу толкуют в том смысле, что меняются реки… А реки те же – те же берега, та же вода (Гераклиту простительно, он ничего не знал о круговороте воды в природе).
Реки те же. Меняются люди. И книги те же – все перемены произошли с читателем. А если он, бедолага, в ходе перемен умудрился и сам стать писателем, – вообще беда. Наметанным писательским взглядом еще легче увидеть в любимой книжке, представлявшейся в детстве шедевром, много нового и неприятного: стиль тяжеловесный; сюжет толком не проработан и зияют в нем логические провалы с каньон Рио-Гранде размером; экспозиция безбожно затянута, а финал небрежно скомкан; персонажи постоянно выпадают из образов – произносят слова и совершают поступки, которые ну никак не могут произнести и совершить; и рояли, рояли, рояли по кустам – больше, чем на рояльной фабрике.
И разочарованный писатель, повертев книгу в руках, возвращает ее на полку. Незачем, дескать, приобщать сына к чтению при помощи столь дурно написанного опуса. Зря… Когда возникает чудо, мелкие недостатки (и даже не совсем мелкие) не заметны абсолютны.
Но есть книги другие, их значительно меньше.
Они увлекали в детстве – лихим сюжетом, захватывающими приключениями, мужеством и благородством героев. Задумываться при чтении не приходилось – быстрей, быстрей, страница за страницей… Кто победит? Чем все закончится?
А в зрелом возрасте при внимательном чтении те же книги вызывают массу вопросов. Что хотел сказать автор этим эпизодом, вроде бы совсем не нужным в повествовании? А вот этот намек зачем торчит из текста, ни на что по видимости не указывая? А вот эта логическая нестыковка, явно неслучайная, – какой смысл вкладывал в нее автор? Ружье зачем висит на стене, в конце концов, – автор о нем помнит, несколько раз поминает о нем словно бы невзначай, – так отчего оно так и не выстрелило?
Вопросов много и если заняться тщательным и вдумчивым поиском ответов – они, ответы, постепенно складываются в законченную картину, логичную и непротиворечивую. Вскрывается второй слой романа, предназначенный для немногочисленной категории читателей, привыкших не просто следить за перипетиями сюжета, но и глубоко задумываться над прочитанным…
Одна из таких книг – «Остров Сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона. Незамысловатая приключенческая история для юношества, за которой скрыт второй смысловой слой. Стивенсон даже не зарывает его чересчур глубоко, использовав излюбленную классиками приключенческого жанра форму подачи материала под условным названием «Рукопись, найденная в бутылке». Историю нам рассказывает не Стивенсон – сын трактирщика Джим Хокинс, ставший юнгой на корабле, а затем весьма удачливым кладоискателем.
Автор, естественно, знает всё, изнанку любого события, на то он и творец своего мира, своей вселенной. Но авторская речь не звучит – рассказ ведет другой человек, способный ошибиться в оценке событий, не понять происходящее, позабыть какой-то факт или разговор… Умолчать о чем-либо в своих интересах, а то и попросту соврать, – тот, кто никогда и ни по какому поводу не врал, пусть первым бросит в Джима Хокинса камень.
Однако в воле автора указать нам, внимательным и вдумчивым читателям, где Джим Хокинс отступает от истины в своем мемуаре, преднамеренно либо нет. Такие указания рассыпаны по тексту романа очень щедро, равно как и недвусмысленные намеки на действительно происходившие события. Истинную картину событий восстановить вполне возможно.
Но второй, глубинный слой имеет не только сюжетная канва романа, не только приключения героев. Сами герои – и антигерои – тоже ох как не просты… Хотя и здесь на первый взгляд всё ясно и понятно: вот благородные джентльмены, вот противостоящие им гнусные злодеи, и чье здесь дело правое, ясно любому пятикласснику, торопливо перелистывающему страницы «Острова Сокровищ», торопливо глотающему главы, нашпигованные приключениями…
Но если перечитать книгу неторопливо и вдумчиво, становится ясно: каждый персонаж здесь не так уж прост и почти у каждого имеется двойное дно.

* * *

Тема двойной сущности любого человека – одна из центральных в произведениях Стивенсона. Раскрывается она в каждой книге по-разному.
Квинтэссенция рассуждений мэтра на эту тему – «Необычайная история доктора Джекила и мистера Хайда» – там рассматривается не только психологический дуализм личности, но и полное физическое раздвоение.
В историческом романе «Черная стрела» тоже почти все персонажи совсем не те, кем представляются с первого взгляда. Прокаженный нищий оборачивается дворянином и рыцарем, а чуть позже – убийцей и изменником; мальчик, скитающийся с главным героем по лесам – на деле очаровательная девушка; сам главный герой изображает монаха и так далее…
Но «Черная стрела» прямолинейна, написана в расчете на аудиторию весьма юного возраста, на читателей, абсолютно не склонных домысливать недосказанное автором. Маски держатся на героях едва-едва и автор сам срывает их при первом удобном случае.
«Остров сокровищ» значительно сложнее для понимания. Здесь тоже почти у каждого персонажа есть своя изнанка, свое двойное дно, – но срывать маски и выкладывать подноготную своих героев Стивенсон не спешит. Предоставляет читателю выбор: либо следить, особо не задумываясь, за лихими приключениями, либо читать вдумчиво, пытаясь понять, что на самом деле представляет из себя тот или иной персонаж, каковы истинные мотивы его слов и поступков.
Ключ к пониманию замысла Стивенсона – образ Джона Сильвера. Он, без сомнения, центральный и самый яркий персонаж книги, доктор Ливси и сквайр Трелони выглядят на его фоне бесплотными тенями. Не случайно первый вариант романа публиковался в журнале «Янг Фолкс» под названием «Судовой повар».
Две ипостаси Сильвера – вожак пиратов и добродушный судовой повар – переплетены настолько органично, в каждой роли Долговязый Джон настолько естественен, что под конец, в предшествующих развязке главах, голова у юного Хокинса идет кругом: он прекрасно знает о двойной игре Сильвера и все равно не понимает, когда тот говорит правду, – когда обещает пиратам перерезать всех положительных героев, или когда обещает положительным помочь расправиться с пиратами…
Фокус в том, что Сильвер говорит правду в обоих случаях. Мгновенно и без всяких химических снадобий переходит из ипостаси Хайда в ипостась Джекила и обратно.
Дуализм, двойственную природу Сильвера подчеркивает даже его прозвище. Нет, не Окорок. Окорок целиком и полностью лежит на совести переводчика, а в оригинале прозвище у Сильвера – Барбекю, Barbecue. (Конечно же, о пикнике с жареным мясом речь не шла, пикники-барбекю – американизм нового времени.) Одно значение этого прозвища – целиком зажаренная или закопченная туша. Туша – нечто массивное, а Сильвер мужчина крупный. К тому же прокопчен и прожарен в тропических и экваториальных широтах.
Но вместе с тем барбекю – приспособление для жарки, то есть Сильвер не только прожарен – он и сам может поджарить любого так, что мало не покажется. Куда более емкое прозвище, чем навевающий лишь мысли о еде Окорок.
Столь подробно раскрыв одного персонажа, Стивенсон словно предлагает нам, читателям: а попробуйте-ка сами сделать то же самое с остальными героями книги. И с антигероями. А потом сравним героев и антигероев и поглядим, кто из них чего на самом деле стоит…
Хорошо, мэтр. Мы попробуем.
Реставрацией мы и займемся на последующих страницах со всей осторожностью – снимая слой за слоем, восстанавливая замысел мастера. Инструменты, как и полагается при реставрационных работах, самые разные – и беспристрастный анализ первоисточника, и реконструкции некоторых узловых моментов сюжета, изложенные в художественной форме…
Жанровую принадлежность нашего исследования определить трудно. Наверное, это все-таки детектив – а как еще можно назвать восстановление по намекам, по малозаметным уликам истинной картины кровавых событий?
Весьма своеобразный детектив, литературно-исторический.
Но увлекательный – законы жанра обязывают.

Collapse )